Ошибки не учат и время не лечит.

До тех пор пока мы не признаем случившиеся события за логическую цепь, запущенную собственной ошибкой. И не важно…. Нет, важно – важно понять всю внутреннюю структуру ситуации. Важно, потому что только тогда можно выучить урок и научится на собственной ошибке.  И тогда время вылечит. Только тогда когда мы назовем судьбу, случайность, Закон Мирового Свинства своей ошибкой.

Ошибка может быть на уровне восприятия – иллюзии, нежелание видеть и анализировать  явные и неявные факторы, банальная невнимательность. Может быть на уровне логики – выводы сделанные на одном единственном факте, являющимся бесполезным без подкрепляющих моментов; выводы сделанные с нарушением логики, или с явным отрицанием логики как таковой, когда кажется, что от твоего сильного желания изменятся законы жизни и реки повернуться вспять

В любом случае, сталкиваясь с фатальной закономерностью, мы имеем дело со сбившимися прицелами внутри себя

Про себя я точно знаю – у меня проблемы с внимательностью. Еще со времен физ мат лицея. Когда я идеально понимала общую логику сложных уравнения, но просто-напросто погружаясь в длинные логические цепочки на всю страницу я теряла знак. Так же и с мужчинами, я оч хорошо понимаю  внутреннюю логику сложных (читай ебанутых распи хдяев), только все время теряю знак

А еще…. А еще я все время ожидаю, что реки повернуться вспять.

И никто не виноват, что  у меня не счастливая лчная жизнь. Потому что я либо  устав от долгих и муторных поисков потерянного знака в уровнении вообще отказяываюсь анализировать ситуацию, цепляясь за первый непроверенный факт, либо понимая что 2*2=4, думаю что я такая звезда, что сейчас 2*2 будет равняться бесконепчности, потому что я так хочу, потому что моя любовь особенная и на нее земные законы не распрстраняются.

Я все это прекрасно понимаю….. но что делать с непреодолимым внутренним желанием похожим на раскаленную лаву, о том, чтобы реки повернулись вспять (читай чтобы он  такой моральный распиздяй вдруг понял что любовь ко мне гораздо сильнее и важнее его щкурной выгоды). И не надо мне говорить, что нах он нужен если вообще сравнивает любвоь и шкурный интерес! Не надо мне говорить об этом! Потому что другие мне нах не нужны, потому что я мать вашу особенная, я та, чья «любовь убивает демонов», я та кто… вообщем вы поняли все и уже вызываете псих бригаду. Я тот экземпляр чья ошибка заключается в ничем не выжигаемой уверенности, что  реки повернуться вспять не просто так, а ради меня и ЬЛАГОДАРЯ  моей особенной любви. Ну что бригада уже выехала. Ну тогда закругляюсь, допишу в палате.

Пять, четыре, три, два, один! И мы в поезде, уносящем нас в Питер. Знаешь, он вылечит нас.
 Где-то я слышала, что у женщин много времени проводящих вместе снхронизируются биологические ритмы. А у женщин много чувств переживающих вместе, судя по всему, синхронизируются жизненные трагедии.  
Но все изначально пошло не так - в поезде не было вагона ресторана. И я не смогла прочувствовать за рюмкой коньяка как рвется нить между моим сердцем и мужчиной, которому это сердце принадлежало. И я не смогла напиться, чтобы обмануть свою бессоницу, преследующую меня весь этот жестокий ноябрь. И мы пили пиво в купе, курили в тамбуре, стены которого были в снегу как и мое солнечное сплетение.  И оставшуюся часть ночи я не могла уснуть,  у меня болели руки и ноги  - мои нервы, мышцы и сухожилия крутило так  что мне казалось что от его предательства как от укуса я превращаюсь в вампира/оборотня или еще какую-нибудь нечисть.  Я, свернувшись калачиком, ждала тихонько поскуливая, когда мы наконец приедим в Питер, и вместе с его Северным небом в меня вольется противоядие, и я сново стану собой.
Но все продолжало идти не так - завтракать нам пришлось в МакДоналдсе, потому что все рестораны в такое ранее утро еще закрыты - и этот диссонанс - Питер и МакДоналдс сдетонировал в моей памяти флеш-бэк в детство, когда я ушла из дома, и вместе с этой памятью ко мне вернулось ощущение НЕБЛАГОПОЛУЧНОСТИ.
И, наверное, в борьбе с ней я осчастливила водителей Питера, не раз восхитившихся моей щедростью.
Коньяк я всеже выпила - в уютной кондитерской недалеко от Исакиевского собора и "Англитера". Вообще Англитер оказался самым ярким эпизодом этой поедки. Я всевремя натыкалась на него взглядом, поражаясь его зыбкому очарованию, приобретенному, возможно, благодаря ночному освещению, которое этим утром еще не успели отключить.  А может быть благодаря тому, что в нем оборвалась жизнь человека с таким же именем и характером как у Него.  Я смотрела на отель  с колонады Исакиевского собора и чувствовало как вокруг пахнет  смертью, как тяжелый воздух заполняет легкие и мне становится нечем дышать. И тут подруга произнесла, смотря куда-то вдаль на своих призраков: "Как хочется разбежаться и полететь над этими крышами". И тут я окончательно поняла, что теперь по этой странной цепочке Питер станет городом смерти. Потому что слова подруги нарисовали мне очередной труп. Я обошла колонаду по кругу еще ни один раз, но везде куда я смотрела я видела призраков - призраки домов, призраки людей.... Мертвый город.
Потом был бельгийский ресторан. Мне было жутко обидно, что нога, бессоница и этот запах смерти лишает способности чувствовать вкус изысканных блюд. 
А еще мне так нехотелось портеть Питер ей, нехотелось чтобы она увидела что у меня "мальчики кровавые в глазах". Ведь у нас всего несколько часов есть чтобы побыть здесь. И если для меня Питер - это теперь  мертвый город, то незачем ей чувствовать тоже самое.
Я попыталась выплакать это в туалете. Но как только я села на крышку унитаза и уперлась ногами в стену, мои глаза стали закрываться, а сознание прваливаться куда-то в пустоту. Пришлось умываться холодной водой.
Так как остановиться нам было негде, я ушла спать в кино.  Я вышла из такси на Невском возле первого же кинотеатра, отправив ее к ее другу в надежде что вместе они проведут время весело и окруженная вниманием она избавится от своих призраков.
Все происходящее в кинозале было как в полубреду, я то плакала, то проваливалась в сон, сново плакала и сново проваливалась. Когда кончился фильм я почувствовала что не спать ни плакать я больше не хочу. Я встала, но тут же села обратно в кресло. - не было сил не то что идти, но даже стоять. Заплетаясь я вышла на улицу и дернула следующую дверь, это оказался суши-бар. Там я провела пару часов отпаивая себя зеленым чаем. Пришел мой знакомый. Что-то говорил.  Что-то спрашивал, пытаясь взять меня за руку. А я объясняла, что впервые в жизни для меня не существует ни одного мужчины кроме Него, даже после того как Он предал меня.

Это было странно, но мне было весело. И легко. Казалось, этот бар был сгустком жизни в этом мертвом городе.  Я понимала, что жестокий ноябрь, пронзивший мою жизнь, закончился. И вместе с ним уходит в далекое и безликое прошлое та часть меня, что любила этот мертвый город, безнадежное и пронзительное северное небо и все то трагичное, что могло бы произойти в моей жизни, но уже не случится. Не случится, потому что этот ноябрь сдетонировал так во мне Его предательством, что выжег изнутри всю прошлую боль и будущие ошибки ей порождаемые. А раны от взрыва заживут – воистину, что не убивает нас, делает нас сильнее.

И чтобы не чувствовать как болят обожженные нервы я не отпускала от себя бармена, уже уставшего поджигать мне коктейли.

Только у подруги глаза стали такими, что в памяти вспыли слова «глаза голубой собаки».  Наверное, я была слишком пьяна, потому что мне казалось, что эти слова читаются в ее взгляде. Светятся неоном.

Я заказала ей кальвадос. Который, по моим представлениям, должен был растворить остатки любви в крови.  Правда эффект я так и не успела заметь, - мне стало уже слишком весело.

Часть 3

Кто был тем гением, который следил за временем, я не знаю. Но мы успели на поезд.

Веселость и легкость, окрыляющие меня в баре, улетучились. И я снова почувствовала, как ноют нервы.  Что вся моя одежда пропахла тленом.  И надо только дожить до утра.

А утром я чувствовала отвращение. Ко всему. К плацкарту, к этой поездке, к своей оежде и к похмелью.

Но, оказавшись на перроне я ощутила что вышла из сумеречного, какого-то страшного параллельного мира в нормальную жизнь. Я ехала домой и любовалась голубым небом, светлыми улицами и людьми, которых было много, и они были живые. Я вдыхала Благополучие моей жизни здесь, в моем городе.

Чуть позже мы переписывались с подругой. Вспомнив ее глаза в баре, меня совсем не удивила ее фраза, что Питер – больше не ее город. Да, и не мой тоже. (Наверное для женщин много… да просто много всего вместе, мир превращается в одинаковые запахи, звуки и вкусы).

Эплог
.............

Я заболеваю.... по ночам холодно и болит горло.....

говорят надо прощаться при расставании,чтобы, осознать, -  со слезами, криками, упреками, мольбами, поцелуями, пощечинами и истерикой, ... чтобы порвать все связывающие ниточки.... а иначе
вот так как сейчас у меня - через пару месяцев придет это осознание, слезы, мольбы и упреки.... но некому это выплеснуть, некого обнять, а потом оттолкнуть, вцепиться в руку и дать пощечину.... а все это разрывает меня изнутри.....

"убивай свою прихоть, сколько можешь убивай.... и не трогай телефон"


расставание... в моем случае это как решение не умерать, уже держа лезвие в руке..... я бы хотела пожертвовать для тебя всем, но не могу найти причину....  и еще мне кажется я не имею на это право.....
"я выбирала жизнь, стоя на подоконнике"

Когда я была подростком, я думала, что готова на все - работать по ночам, ездить на электричках, ходить пешком и пить кофе только в Макдональдс, жить в московской области в квартире с одним матрасом. Я думала что готова на все это, лишь бы не подстраиваться, лишь бы не притворяться, лишь бы говорить что думаешь и не  врать о своих чувствах. Я и сейчас готова на это. Вот только я не учла одного момента. Отказываться мне придется не только от комфорта и безопасности. Придется отказаться и от мечты.
У меня две мечты. Ни одна из них не вписывается в планы того, кто мог бы помочь мне их осуществить. Более того, чем дольше он не узнает о них, тем больше вероятность их осуществления.
В одиночку я могу осуществить только одну из них. Но выбрать между ними я не могу. Выбирать между мечтами - всеравно что выбирать между детьми. Я честно пыталась это сделать. Отказаться от мечты, всеравно что расстаться с любимым. Это больно. До слез.
Значит придется подстраиваться, придется втихаря и на цыпочках идти к своим мечтам. Придется врать и изворачиваться.
Я никогда не могла подумать, что мечта и ложь совместимы.